Олег Митяев Не нам судить / Посвящение Стивенсону

Обман вполне оплачен и оправдан,

И очень трудно было не соврать.

А нам теперь где вымысел, где правда,

Где бред, где явь – вовек не разобрать.

 

Сквозь ковш Большой Медведицы прозрачный,

Сквозь ветки яблонь в белых лепестках,

Не разглядеть, и надо однозначно,

Читать, что пишет автор на листках.

 

А он напишет про всё на свете,

Про совпадения из наших снов,

И мы поверим, совсем как дети,

Как в наваждение, в порядок слов.

 

Запахнет морем и эвкалиптом,

Густым настоем индейских трав.

Ах, как же сладко читать запоем,

Покой за это и сон отдав.

 

Итак, она – жена давно чужая,

Плывет с другим к далеким берегам.

И новый свет, корабль принимая,

Не знает, кто прибудет по следам.

 

Угрюмым утром, больной и слабый,

И что случится – не угадать.

Ему б лечиться, и вечной славы

У всех шотландцев не отнимать.

 

А он в коросте и в лихорадке,

Превозмогая сезон дождей,

Все что-то пишет в своей тетрадке

Про честь и храбрость цветных вождей.

 

И вот, покуда дождь на крышу сыпал,

Из ожиданья, как из сундука,

Вдруг буквой i костыль у Флинта выпал,

А вместе с ним и книга на века.

 

А по-другому и не бывает,

Из настоящей своей беды,

Выходят сказки, в которых тает

Чужое горе, как будто льды.

 

И не мешайте ему скитаться

И заблуждаться на всякий счет.

Когда допишет, то, может статься,

Что так и в жизни произойдёт.

 

Распустит ночь серебряную пряжу,

И нитями на волны упадёт.

Она придёт по утреннему пляжу,

Оставив дом, сама к нему придёт.

 

А что греховно, и что духовно,

Запишет кто-то – не нам судить –

В реестре судеб, но в девять ровно

Он их в то утро соединит.