ДДТ Проводник

Что мне расскажет спящий проводник?
 

Пустые, дребезжащие стаканы

на столике купейном у окна,

несущегося мимо станции,

мелькнувшей в темноте, мента,

курящего в кулак

заснеженной пустыни,

точнее — глубины...

 

Где, как нетрезвый, глупый ученик,

стыдливо вывернув карманы,

мир наш пред Господом поник...

 
Когда со мною встретится Она?
 

Весёлая... без грима...

Проявятся ли строчки на листе

бумаги, что я комкал и таскал

в башке своей, как в мусорной корзине,

Поверив благородной пантомиме,

Её безмолвной красоте?

 

Когда минуты станут длинными руками

неотвратимой смерти?

Чем время будем мерить мы?

Во что сыграем с ветром, облаками

одни, среди зимы?

 

Что мне расскажет Родина моя ? -

с плывущими кусками на экране

любви замерзшей, вьюгой февраля,

в пустой и тёмной пропасти зрачка

по расширяющейся звёздной пилораме?

 

С водой технической, прокисшей в кране,

в разбитом шприце тощего торчка,

что в туалете просыпается зевая

и смотрит на поля...

 

Что мне расскажет нищая старуха

на злом перроне, с полным узелком

картошки сваренной —

назойливая муха,

под хамством мокнущая, как под кипятком?

(Она) За поездом устало семенит...

глазами,

полными разлуки и труда,

руками,

верными прощению и ласке.

― Сынки, еда... ―

чуть слышно говорит,

― Кому, сыночки, деточки?

Беда...

 

Что мне расскажут эти города:

многоэтажки, склады, чьи-то норы,

одушевлённые граффити гаражи,

И серые бетонные заборы?

 

Унылая, неверная среда всех дней недели

ловит поезда, что до смерти ей надоели.

 

Окраин грязных этого покоя

никто не ценит,

верится с трудом, что столько поколений

есть в крови сего надоя.

 

Но там, где третий, рядом еще двое,

И свечкой теплятся церквушка и роддом.

 

Куда они все едут?... Что влечёт

нас в панорамах дальних,

что в этих городах суицидальных,

где каждый жест и чувство любят счёт?

 

Где всё конечно, кроме пустяков,

Что памятью особенно любимы.

И хочется простить мне сопляков,

в пространство бросивших:

«НЕТ, НЕ РАБЫ МЫ!»